Последние сутки на работе. Не смена даже, а какой-то бесконечный, изматывающий марафон. Сергей чувствовал себя выжатым, как тряпка, которую забыли на батарее. Каждый вызов, каждый сигнал сирены отдавался в висках тупой болью. Еще бы — двенадцать лет на скорой. Двенадцать лет чужих криков, крови и страха в чужих глазах.
Но сегодня — последний раз. Он подал заявление. Просто не мог больше. Душу будто перетерли в песок. Оставалось лишь отбыть эти двадцать четыре часа и передать дела новичку, Максиму. Парень смотрел на все широко открытыми, еще не уставшими глазами. Сергею было почти его жаль.
Смена началась как обычно — с вызова к старой женщине с давлением. Потом ДТП на окраине, где пришлось полчаса вытаскивать зажатого в машине парня. Максим старательно помогал, но его движения были слишком резкими, неопытными. Сергей объяснял все коротко, сквозь зубы: «Зажим тут. Не дергай. Видишь, как сосуд пульсирует?»
Между вызовами, в качающейся кабине, пытался втолковать самое важное. Не про протоколы, а про то, чему не научат в учебниках. «Главное — не заразиться их паникой. Их крик — их проблема. Твоя задача — холодная голова и быстрые руки. Запомнил?» Максим кивал, записывая что-то в блокнот.
Ночь принесла свой ад. Вызов в заброшенный дом — подростки нашли бездомного без признаков жизни. Холод, грязь, запах тлена. Максим побледнел, отвернулся. Сергей работал молча, на автомате. Констатировал. Даже объяснять уже не было сил. Просто показал жестом: «Вот так. Все. Заносим в карту».
Под утро, когда город только начинал шевелиться в серой дымке, был последний вызов. Роды в съемной квартире. Молодая женщина, одна, испуганная. И тут что-то в Сергее надломилось. Усталость, злость, равнодушие — все куда-то отступило. Он действовал тихо, спокойно, почти по-человечески. Говорил женщине: «Все хорошо, дышите». Показал Максиму, как правильно принимать младенца. «Вот, смотри. Поддерживай головку. Видишь? Это — жизнь».
Когда все было кончено, и в квартире раздался первый крик новорожденного, Сергей вышел на лестничную клетку. Руки дрожали. Он прислонился к холодной стене и закрыл глаза. Внутри была пустота, но какая-то странная, светлая.
В гараже, сдавая машину, он молча протянул Максиму свои ключи от кабинки. «Твои теперь. Не надейся ни на кого. Только на себя».
Он вышел на улицу. Утро было холодным, свежим. Сергей вдохнул полной грудью, впервые за много лет ощущая не выхлопные газы, а просто воздух. Он не оглядывался. Просто пошел. Куда-нибудь.
